домой
Герменевтика - философия понимания, изучение принципов понимания/интерпретации информации. В данном случае информация представлена в виде текста.
Пример применения герменевтического анализа
Ниже представлены 3 трактовки утверждения “Исключение подтверждает правило”
- Томас Гоббс говорил о том, что человек властен над законами, как Бог властен над миром. Человек тот, кто устанавливает законы, правила, нормы в рамках государства. Главное правило, которым следует руководствоваться в написании законов - ясность и понятность. Если требуется трактовка правила или из него существуют исключения, главное чтобы это было прописано.
- Говоря об истоках этой цитаты Цицерона, примененной в его защите Корнелиуса Бальба старшего, нужно уточнить, что изначальный смысл этого изречения неверно интерпретируется. Цицерон имел в виду следующее: правило может отсутствовать в письменной форме или может быть выведено логически из противоположного правила для противоположных ситуаций. Но исключение, если им пользуются в обиходе лишь подтверждает, что существует какое-то правило на сей счет или противоположное ему.
- Правила устанавливаются одними для других. Одни люди пишут законы, другие - их исполняют. Так утверждает Петер Слотердайк, современный философ. Некоторые люди или ситуации всегда остаются выше любых правил, и из всех законов, кроме основных законов физики и логики существуют исключения, ведь они написаны людьми, которые при желании всегда отыщут лозейку.
Сейчас мы попробуем определить 3 философских трактовки приведенного ниже текста:
— Я не понимаю, при чем здесь «слава»? — спросила Алиса. Шалтай-Болтай презрительно улыбнулся.
— И не поймешь, пока я тебе не объясню, — ответил он. — Я хотел сказать: «Разъяснил, как по полкам разложил!»
— Но «слава» совсем не значит: «разъяснил, как по полкам разложил!» — возразила Алиса.
— Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, — сказал Шалтай презрительно.
— Вопрос в том, подчинится ли оно вам, — сказала Алиса.
— Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, — сказал Шалтай- Болтай. — Вот в чем вопрос!
Алиса вконец растерялась и не знала, что и сказать; помолчав с минуту, Шалтай-Болтай заговорил снова.
— Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще — с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!
— Скажите, пожалуйста, что это такое? — спросила Алиса.
— Вот теперь ты говоришь дело, дитя, — ответил Шалтай, так и сияя от радости. — Я хотел сказать: «Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!»
Версия №1. Предрассудки и метод Эпохе в феноменологии.
Во многом то, как мы воспринимаем информацию, зависит от нашего горизонта восприятия. Как правило, он ограничен имеющимися у нас предубеждениями и состоит из предрассудков. Предрассудки - транслируемая языком традиция донаучного понимания мира. То есть они нам просто необходимы, чтобы быстрее “схватить” объект во внимание и идентифицировать (хотя сначала просто классифицировать) его в своем сознании.
Феноменология, однако, задается задачей максимально чисто подойти к объекту изучения и попытаться его понять, будто сталкиваешься с ним впервые. Феноменологи предлагают воспользоваться методом Эпохе - то есть убрать за скобки все имеющиеся воззрения и убеждения в целях расширения горизонта восприятия. Как же тогда быть, если предрассудки нам одновременно необходимы и, вместе с тем, вредны?
Мы вряд ли сможем воспринять знакомый объект сразу так, будто никогда до этого ничего о нем не знали, ведь имеющиеся у нас убеждения имеют влияние на самых ранних этапах восприятия. Но наша задача - не оставаться в рамках собственных предрассудков, а воспользоваться методом феноменологии, что позволит нам уйти от субъективности в процессе восприятия.
Несмотря на то, что феноменология стала отдельной ветвью философской науки благодаря Гуссерлю только в начале XX века (то есть уже после написания данного произведения), автор мог показать нам саму идею, принцип беспристрастного восприятия объекта изучения через “открытость интерпретатора” и отказ его от предрассудков. Мы можем видеть это на примере открытости Алисы, которая начинает понимать, как работает этот принцип:
— Скажите, пожалуйста, что это такое? — спросила Алиса.
— Вот теперь ты говоришь дело, дитя, — ответил Шалтай…
Версия №2. Критика идеи Платона о мире эйдосов.
Платон полагал, что есть два мира - мир вещей и мир идей (эйдосов). Мир идей независим и отделен от мира вещей. Идеи - вечные и неизменные субстанции, это реальные и объективные предметы, которые являются прообразом воспринимаемых нами предметов. Платон говорил так: «Наша душа уже знакома с реальными образами вещей, ей нужно лишь напомнить об этом» (анамнезис – припоминание души).
Автор здесь принимает точку зрения номиналиста и отрицает онтологическое значение универсалий. Таким образом любое слово - это лишь колебание голоса, а не обозначение конкретного эйдоса. Слова не то, чтобы могут иметь разные значения, а они вообще значений не имеют априори, так как изначально им не к чему быть привязанными, ведь мира идей попросту нет.
С номинализмом, который в средние века был одним из течений схоластики, связаны такие известные имена, как Гоббс, Локк, Беркли, Юм и другие.
Версия №3. Контекст и языковые игры Витгенштейна.
Основная идея языковых игр Людвига Витгенштейна состоит в том, что язык функционирует в рамках различных активностей и социальных контекстов. Каждая языковая игра имеет свои правила и соглашения, которые определяют, какие высказывания считаются правильными или адекватными в данном контексте.
Алиса принимает участие в чужой языковой игре, сама того не подозревая, будучи не в курсе соглашений.
Как считал Гадамер, слово не представляет саму вещь напрямую, а отражает коллективное представление о ней. Нет никакого непосредственного контакта между языком и вещью, кроме того, что язык присваивает этой вещи (предмету или явлению) словесное обозначение. Это своего рода социальный консенсус - правила употребления/значения слов определяются обществом.
И в нашем случае такой консенсус отличается от привычного в реальном мире Алисы. Хотя в данной ситуации общество ограничивается лишь самим Шалтаем-Болтаем, он прекрасно понимает, что между словом и вещью нет никакой связи кроме той, что он создает прямо сейчас, называя что-либо этим словом.
“Общеизвестно, что можно объясняться с теми, кто говорит на другом языке, но только не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл” (Жан Ростан)
Таким образом автор показывает, что в разном обществе одно и то же слово может интерпретироваться по-разному и его толкование вполне способно обмануть ваши ожидания. Мы всегда говорим на разных языках, даже когда используем одни и те же слова. И, чтобы не попасть в затруднительную ситуацию, всегда не лишним будет уточнить у говорящего, что же именно тот имеет в виду.