Если на минуту притвориться логиком — или, что ещё хуже, философом языка — и попробовать разобрать рекламные слоганы как умозаключения, выясняется занятная вещь: реклама существует в промежуточном пространстве между истиной, правдоподобием и чистой риторикой. Давайте разберем некоторые известные слоганы на предмет их истинности и правдоподобности.
Один из самых известных слоганов Apple притворяется философским афоризмом. Он короткий, императивный и будто бы зовет к интеллектуальному бунту. Попробуем разобрать его логически — и сразу станет понятно, почему он работает.
Вариант трактования №1:
Первая посылка почти тривиальна: люди действительно склонны к конформизму. Вторая же — чистое оценочное суждение, не имеющее объективного критерия истинности. Логика здесь капитулирует: она не умеет доказывать, что «хорошо», а что «плохо», — этим обычно занимается мораль, идеология или маркетинг.
В результате мы получаем не истинное и не ложное умозаключение, а убедительное. И этого для рекламы более чем достаточно. Более того, сам факт, что вывод является императивом, делает вопрос об истинности почти комичным. Оценивать «думай иначе» с точки зрения истинности — всё равно что проверять на истинность команду «беги».
Кстати, если заменить частноутвердительное суждение в первой посылке на общеутвердительное («все люди думают одинаково»), ситуация принципиально не изменится. Проблема не в фактах, а в ценностях.
Вариант трактования №2:
Здесь появляется почти постмодернистский парадокс: «думай иначе» на деле означает «думай так же, как некоторые». Уникальность оказывается массовым продуктом. Даже если закрыть глаза на это противоречие, обе посылки остаются недоказанными. Перед нами не аргумент, а аккуратно упакованный миф о связи оригинальности и успеха.
Если понимать слоган буквально, он логически ложен. Ни у кого ещё не вырастали крылья после банки энергетика — по крайней мере, в пределах проверяемой эмпирики. Но реклама легко уходит от буквального смысла в метафору: «окрыляет» означает «придаёт силы», «повышает энергию», «мотивирует».
Даже если первую посылку превратить в общеутвердительное утверждение, она всё равно потребует доказательства. В реальности же мы имеем дело с частноутвердительным суждением, что автоматически понижает статус вывода до правдоподобного. Метафора здесь работает как усилитель: логическая слабость компенсируется образной яркостью.
Крылья в этом слогане нужны не для полёта, а для того, чтобы потребитель не задавал лишних вопросов.
Nike идёт ещё дальше и почти полностью отказывается от содержательного утверждения, оставляя чистый императив.
Обе посылки не доказаны и потенциально ложны: далеко не все действия полезны, и далеко не всё нам доступно. Но слоган и не пытается быть логически корректным. Это скорее философия воли, сведенная к трем словам.
Здесь особенно уместно вспомнить четвёртый закон логики — закон достаточного основания. Он в рекламе нарушается столь регулярно, что его можно считать факультативным. Впрочем, возможно, реклама просто честнее философии: она даже не притворяется, что у неё есть основания.
Этот слоган особенно интересен тем, что маскируется под фактическое утверждение, хотя по сути является риторическим приёмом.
Вариант трактования №1:
Здесь всё держится на тонкой подмене понятий: «считается» вместо «является». Если принять это соглашение и доказать отсутствие добавок, вывод можно признать истинным. В противном случае он остаётся правдоподобным — а для рекламы этого вполне достаточно.
Вариант трактования №2 (слоган как посылка):
Логическая форма почти безупречна, если не задаваться неудобными вопросами. А именно: что считать «естественным», что — «созданным», и кто вообще определяет полезность. Но реклама, как известно, не любит уточнений.
Минимализм Volkswagen выглядит почти философским жестом — как будто нам предлагают узреть сущность вещи.
Вариант трактования №1:
Силлогизм корректен только при неявной подмене второй посылки - то есть если мы будем подразумевать что речь идет именно о той категории продуктов, которые называются автомобилями. Без этого вывод логически не следует. Но уверенность формулировки производит эффект самодоказательства: если сказано так просто, значит, иначе и быть не может.
Вариант №2 (с отсылкой к конкурентам):
Первая посылка здесь — оценочное суждение, а значит, аргумент окончательно переходит в область риторики. Volkswagen не доказывает — он противопоставляет.
Рекламные слоганы не лгут. Они делают нечто более тонкое: они обходят вопрос истины стороной. Их задача — не быть истинными, а выглядеть так, будто истина уже где-то рядом и с ней всё улажено.
В этом смысле реклама — идеальный продукт постмодерна: она не утверждает, а предлагает интерпретацию; не доказывает, а создает ощущение очевидности. И, надо признать, в этом искусстве она часто оказывается куда успешнее философии.
]]>Так как зарождение идей - это плод интеллектуальной деятельности, то, чтобы лучше понять анархизм Бакунина, сначала я предлагаю описать личность самого Бакунина. Из той информации, что дошла до нас, мы можем сказать, что Михаил Александрович - человек “невыносимый, несносный”, темпераментный и капризный. И даже Герцен (практически единственный, с кем не ссорился Бакунин) позже прозвал его “Большой Лизой”, отмечая шумливый, болтливый и вечно движущийся характер бунтаря Бакунина.
Один из первых социалистов России (как бы Ленин не говорил), чей образ ассоциируется со злейшим врагом коммунизма и марксизма, родился в дворянской семье декабристов, известной и образованной. “Узнал черную, мерзкую, грязную сторону жизни”, когда поступил в военное училище, где его карьера не задалась. По возвращению в Москву Бакунин увлекся германской философией (Гегель, Фихте и др), в ходе чего познакомился с идеями коммунизма.
“Мы считаем коммунизм весьма важным и в высшей степени опасным явлением <…> Это не свободное общество, а невыносимое принуждение, насилием преследующее исключительно материальные цели и ничего не знающее о духовных ценностях”
Несмотря на его заявления, будущему революционеру все же удалось встретиться и на какое-то время поладить с самим Марксом. Бакунин примкнул к основанному Марксом Интернациональному союзу рабочих и просил принять в эту организацию своих людей, надеясь таким образом заручиться поддержкой в планируемых революционных движениях. Однако видение результатов планируемой революции у Маркса и Бакунина отличалось, что стало началом их большой и долгой ссоры.
Хотя и принято называть Бакунина деятелем русским, как и его концепцию анархизма - русской, основную активность, однако, он вел находясь не в России, а в Европе. Там он был участником нескольких революций, а также играл важную роль в революционном движении и агитации в России. Бакунин был дважды приговорен к смерти в Европе, а при возвращении в Россию он написал “Исповедь”, адресованному императору Николаю I (это тема отдельного обсуждения) и, как результат, сослан в Сибирь.
Бакунин ставил своей задачей “избавить общество от Николаевского самодержавия, коррупционного царства с безобразными отношениями между чиновниками и народом”. Он считал, что любое государство, даже демократическое, по своей природе репрессивно и должно быть упразднено, так как любая форма власти угнетает человека. Вместо него Бакунин предлагал организовать общество на основе федерации свободных общин, управляемых снизу вверх.
Вообще анархизм - это часть социалистического движения. Но вместо пропаганды в городах, анархизм подразумевал иной метод - крестьянский бунт. Анархисты считают, что человек не сводится к набору его социальных ролей, как это видится государству. Цель человека - осознать свои истинные интересы, чтобы себя реализовать. И, действительно, акцент на свободе, который делает Бакунин, вдохновляет на борьбу против тирании и репрессивных систем. А идеи о социальной справедливости (равенства и солидарности) находят отклик в современных дебатах о правах человека и мотивируют на борьбу против капитализма, государства и религии как систем угнетения.
Мы можем сказать, что Бакунин в своем анархизме вдохновлялся работами разных европейских (в основном немецких) философов - от Пьера-Жозефа Прудона, одним из предшественников анархизма, до Карла Маркса, с кем Бакунин был знаком лично и с кем у них складывались довольно жаркие отношения - от любви до ненависти. Но что же тогда делает бакунинскую идею анархизма действительно самобытной? Это главная движущая сила условной революции - крестьянин. Бакунин был уверен, что коллективизм уже заложен в традициях России, а не придуман философами. Он видел антигосударственничество как культурный код - отрицание власти созвучно русскому бунтарству (от Разина до декабристов).
“К топору, зовите Русь к топору”…
Боролся Бакунин искренне, но, к сожалению (или к счастью), ошибался в главном. Он верил в особый путь России через крестьянскую общину, но не понимал, кто на самом деле такой русский крестьянин и что действительно ему нужно. Ценность личности и необходимость уничтожения государства его (консервативного крестьянина), по всей видимости, интересовали мало. Да и сам метод такой революции выглядит довольно кровожадным - Бакунин оправдывал революционное насилие как средство достижения целей.
На самом деле у этой концепции есть и другие минусы, относящиеся уже не только к анархизму как российскому народничеству, а более глобальные, которые касаются и большинства других идей, ставящих под сомнение силу государства. Ведь государство с постоянной армией, сбором налогов и механизмами принуждения всегда оказывается более эффективным в долгосрочной перспективе. Да и привычнее это.
Под завершение вернемся к личности Бакунина и подытожим, соглашаясь со словами Герцена: “Такие как Бакунин незаменимы в первый день любого восстания, а во второй день их непременно следует повесить.” Или, как потом говорил Сталин: “Революцию делают романтики, а потом возглавляют подлецы”. Маркс же, в свою очередь, замечал: “Мешанина поверхностный идей, нахватанных им справа, и слева <…> Но интриги - это его стихия”. У Бакунина слишком много темперамента, чтобы возглавить страну и вообще довести что-то до запланированного результата. Тем более в таком непредсказуемом деле, как революция. Но, благодаря своей яркой персоне, этот революционер окрасил и само движение анархизма в России, сделав его более фактурным и интересным для изучения. А размышление об анархизме позволяет разглядеть окружающих тебя людей не просто как соседей или как врагов, но и как соратников. Анархо-народничество Бакунина самобытно как попытка соединить западный радикализм с русским крестьянским идеалом справедливости. Его сила - в бескомпромиссной критике всех форм угнетения и вере в человека, а слабость - в недооценке организации и сложности социальных изменений. Так или иначе, Бакунин - это не просто анархист, а философ, который превратил бунт в метафизический принцип, что делает его уникальным явлением в мировой мысли.
]]>Философия в целом - это размышление о происходящем вокруг, что и определяет бесконечное ее развитие.
Мировая история всегда переживала глобальные и значительные изменения при смене эпох. Но XXI век отличается скоростью этих изменений, что вообще ставит перед нами вопрос - а поспевает ли философия формировать мнение и, через рассуждения, приходить к каким-либо выводам? Ведь времени на рассуждения становится все меньше… Хотя это и не так важно, если принять, что философия описывает, а не предписывает. Так или иначе, мы можем выделить некоторые направления, в которых, вероятно, и будет развиваться философия. Дополню эти направления своими комментариями.
Глобальные экологические кризисы, такие как изменение климата, вымирание видов и истощение природных ресурсов, стимулируют развитие экологической философии. Многие философы называют эпоху возросшего воздействия человека на природу антропоценом.
Не путай антропоцен с антропоцентризмом! Значение части “центризм” мы понимаем и так, а вот “цен” на греческом означает “недавний”, что позволяет нам перевести антропоцен как “недавно появившееся влияние человека”.
Бруно Латур рассматривает Антропоцен как новый этап в отношениях между человеком и природой, где граница между природным и социальным миром размывается.
Полагаю, что степень заинтересованности в этой теме (забота об экологии) зависит от уровня развития страны. Но, с другой стороны, в Африке, например, не так уж и много философов.
Я считаю, что главное в следовании какой бы то ни было идеи - не впадать в крайности. Этот комментарий в разном виде еще не раз прозвучит в данном тексте.
В том числе и на фоне переживания за окружающую среду, философия пытается переосмыслить место человека во вселенной, рассматривая реальность как многослойную и сложную структуру, независимую от человеческого восприятия. Но, ссылаясь к предыдущему пункту - зависимую от человеческого воздействия.
Спекулятивный реализм и объектно-ориентированная онтология - это попытка преодолеть антропоцентризм (и корреляционизм). Такие философы, как Грэм Харман и Стивен Гавиро, считают, что все объекты, независимо от их природы, важны и реальны сами по себе, а не только в контексте взаимодействия с человеком.
В условиях глобализации и миграционных процессов философия всё больше уделяет внимание вопросам социальной и экономической справедливости, неравенства и прав человека. Постколониальная философия продолжает исследовать последствия колониализма и ищет пути преодоления его наследия в современных условиях.
Только вот, пока философы исследуют, другие более влиятельные группы населения уже принимают меры, порой доводящие до абсурда.
С получением новых знаний в области нейробиологии, психологии и когнитивной науки, философия сознания получает новые импульсы. Философы стремятся понять природу сознания, восприятия, сознательных и бессознательных процессов, а также соотношение разума и тела.
Это, пожалуй, самое интересное для меня направление. Но, боюсь, баланс вовлеченности в процесс и значимости участия в этом процессе между философией и медициной смещается в сторону последней.
Вероятно, самое популярное в кругу обсуждений направление. С пугающе быстрым развитием искусственного интеллекта и биотехнологий, вопросы этики становятся центральными. Философы все больше фокусируются на проблемах морали в условиях технологической революции - таких как права ИИ, приватность данных, биоэтика.
Также использование цифровых технологий выводит на новый уровень влияние на общественные структуры и человеческую идентичность. Но это уже следующий пункт.
В век цифровых медиа и глобальной коммуникации философия языка обретает новые аспекты, связанные с анализом языковых практик в интернете, социальными сетями, а также вопросами манипуляции и пропаганды.
Разумеется, к манипуляции общественным мнением прибегали и раньше (считай, вообще во все времена). Но сегодня механизм воздействия пережил цифровизацию и проник в наш быт, ведь в цифровой среде мы сейчас проводим огромную часть своей жизни. Так как мы пока не научились как следует фильтровать информационные потоки, то и влиянию мы подвержены значительно сильнее. Остается надеяться на развитие у человека критического мышления.
Самый спорный момент, как я считаю. Переход в XXI век был ознаменован глобализацией (в хорошем смысле этого слова - налаживание связи между людьми, их соединение), быстро наступающей в том числе и благодаря распространению интернета. Но что-то пошло не так и технологии - которая, казалось бы, вот-вот объединит весь мир - не удалось переиграть человека с его амбициями. Более того, эта технология (интернет) в руках человека даже станет инструментом, преследующим обратную цель.
Сегодня возникает такое ощущение, будто философии нет места в нашем густо набитом событиями мире, ибо время бежит слишком быстро, а вместо философов думают маркетологи и военные. Однако, этот же факт (быстрая сменяемость обстоятельств и обстановки) вселяет в нас надежду на лучшее, ведь все очень быстро может измениться в неожиданно светлую сторону.
]]>Но, если вам интересно разобраться в этом и смежных понятиях чуть подробнее, то приглашаю к следующему тексту.
За точку отсчета мы с вами возьмем средневековье. В рамках “модернов” этот период принято называть премодерн.
Во второй половине прошлого тысячелетия в нашу жизнь с двух ног залетает наука. Внезапно человек обращает внимание на… себя. Если до этого человек был лишь частичкой божьего мира, то теперь он - двигатель прогресса, центр собственного интереса.
Cogito ergo sum (мыслю - следовательно, существую), так говорил Декарт, отец рационализма, верящий в разум.
Этот период, называемый Новым временем (в нашем случае - модерном), символически определяется механикой Ньютона с ее универсальными законами.
В попытке найти ту саму истину, следуя которой все человечество обретет счастье, рождаются новые идеологии. И люди им следуют. Ведь идеология нужна, чтобы объяснить всем, что ЭТО правильно. Последователи настолько уверены в той самой, универсальной, непоколебимой, единой, единственной истине, что не чураются использовать самые разные способы достижения своей цели.
Царствование абсолютных идеологий, единых теорий всего, объясняющих мир в целом (христианство, фашизм, марксизм и тд) - все это метанарратив, универсальная истина.
Ужасы первых 2 мировых войн поставили точку в эпохе модерна. Люди обвиняли принципы модерна - комплекс идей о самодостаточности человеческого разума - в причине этих войн. Поиск единого правила для всех (и его насильное навязывание) в итоге приводит к страшным последствиям типа тоталитаризма и тп.
Произошло крушение метанарратива. Мы поняли, что все эти предводители и идейные вдохновители не открыли истину, но сконструировали ее, а все поверили и побежали строить прекрасный новый мир.
В отличие от точных научных открытий Нового времени, XX век во многом определила теория относительности Эйнштейна, утвердился релятивизм (это когда все относительно). Под влиянием работ Ницше и Хайдегера, люди начинают видеть зло в систематизации и деконструируют бинарные позиции - то есть избегают крайностей. Например, патриархат все еще популярен в обществе, но о правах женщин говорят все громче, а добро и зло - вообще субъективное понятие!
Настал период сомнений. А ведь раньше сомневаться поводов не было - твоя роль была либо дана тебе с рождения кармой, либо гордо озвучена государством. Теперь мы оказались в мире, где нет истины. А, значит, и смысла жизни. На фоне этих настроений развивается такое философское направление как экзистенциализм, но это уже другая история.
Теперь не религия и наука создают новые смыслы, а искусство создает образы как смыслы. И мы эти образы эксплуатируем, примеряем на себя, используя чужие модели. Если в модерне движущей силой была идея созидать, то теперь, когда уже все итак создано, единственное, что нам остается - использовать созданное, разбирая его. Весь мир теперь понимается как гипертекст - большой текст со ссылками на другие тексты из разных времен (а в нынешней культуре - еще и разных вселенных). Все, что мы делаем (при желании можем сказать создаем) - это связываем не связанные до этого кусочки информации. Да и в целом, основная ценность теперь - это информация.
Живя образами, поколение постмодернистского общества практически утратило связь с реальностью. Мы придаем ценность не просто нематериальным, а несуществующим вещам. Мы реагируем на полученный в сообщении смайлик, хотя по факту отправитель даже уголком губ не пошевелил. Это формальность, это ненастоящее, это симулякр. Человек берет кредит, чтобы купить ненужную вещь и только ради этого ходить на работу - чем не смысл жить?.. В мире, где нет объяснения зачем мы живем, каждый волен придумать свой смысл. Собственно, отсутствие истинного смысла дает этому обществу одну из самых приметных его характеристик - ирония и цинизм. Ведь там, где истины нет и дозволено все, шутить можно над чем угодно. Как бы сказали представители поколений постарше, ничего святого!
Если постмодерн утверждает, что нет никакой объективной истины, то и сам постмодерн не может быть ни объективным, ни истинным. Пока парадигма постмодерна стреляет себе в ногу, общество тем временем устало и хочет света. Наигравшись в беспринципных циников, единственное занятие которых - эксплуатация образов, мы чувствуем надобность в движении. И, желательно, в светлую сторону.
Люди нового общества становятся более искренними и больше не желают скрывать свои чувства под толстым слоем сарказма. Теперь нам нечего стесняться, ничто не стыдно. Кроме насилия. Пока это, пожалуй, самая приметная особенность представителя метамодерна - кажется, человек начал определяться со смыслом бытия. Нам теперь важно отсутствие чрезмерной эксплуатации (неразумного потребления), загрязнения природы, насилия, конфликтов и войн. Мы уверены, что за долгие годы существования человечества, оно должно было научиться решать проблемы умом, а не силой. Как минимум, мы наивно в это верим.
Так почему же нам так сложно спорить с родителями на темы юмора, прав человека и допустимости насилия? Все потому что большинство из них - люди модерна. Которые верят в единую истину, нормы, устои. И готовы применять насилие для их защиты.
На данный момент во всем мире общество существует одновременно в разных исторических парадигмах (даже в премодерне!). Это не хорошо и не плохо, просто все разные. Вероятно, было бы правильно позволить людям (и отдельным общинам) делать то, что им хочется - лишь бы это не мешало другим.
| Модерн | Постмодерн | Метамодерн |
|---|---|---|
| наивность | ирония | колебание |
| искренность | цинизм | поиск |
| разум | симулякр | движение |
| надежда | массовая культура | новая искренность |
| прогресс | деконструкция | прагматический романтизм |
| ясность | нигилизм | постирония |
Речь пойдет именно о фильме, так как книгу после фильма я не осилил.
Постмодернизм характеризуется иронией, деконструкцией, критическим отношением к традиционным ценностям и представляет весь мир как гипертекст. В “Бойцовском клубе” эти черты проявляются во многих аспектах фильма.
Таким образом, “Бойцовский клуб” является примером постмодернистской культуры, в которой традиционные ценности подвергаются сомнению и деконструкции, а ирония и гипертекст, как множество отсылок, играют важную роль. Фильм заставляет зрителя задуматься о том, какие ценности действительно важны в современном мире и как они могут быть изменены.
Как можно оценить данное произведение с точки зрения модернизма?
Ниже представлены 3 трактовки утверждения “Исключение подтверждает правило”
Сейчас мы попробуем определить 3 философских трактовки приведенного ниже текста:
— Я не понимаю, при чем здесь «слава»? — спросила Алиса. Шалтай-Болтай презрительно улыбнулся.
— И не поймешь, пока я тебе не объясню, — ответил он. — Я хотел сказать: «Разъяснил, как по полкам разложил!»
— Но «слава» совсем не значит: «разъяснил, как по полкам разложил!» — возразила Алиса.
— Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, — сказал Шалтай презрительно.
— Вопрос в том, подчинится ли оно вам, — сказала Алиса.
— Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, — сказал Шалтай- Болтай. — Вот в чем вопрос!
Алиса вконец растерялась и не знала, что и сказать; помолчав с минуту, Шалтай-Болтай заговорил снова.
— Некоторые слова очень вредные. Ни за что не поддаются! Особенно глаголы! Гонору в них слишком много! Прилагательные попроще — с ними делай, что хочешь. Но глаголы себе на уме! Впрочем, я с ними со всеми справляюсь. Световодозвуконепроницаемость! Вот что я говорю!
— Скажите, пожалуйста, что это такое? — спросила Алиса.
— Вот теперь ты говоришь дело, дитя, — ответил Шалтай, так и сияя от радости. — Я хотел сказать: «Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть!»
Во многом то, как мы воспринимаем информацию, зависит от нашего горизонта восприятия. Как правило, он ограничен имеющимися у нас предубеждениями и состоит из предрассудков. Предрассудки - транслируемая языком традиция донаучного понимания мира. То есть они нам просто необходимы, чтобы быстрее “схватить” объект во внимание и идентифицировать (хотя сначала просто классифицировать) его в своем сознании.
Феноменология, однако, задается задачей максимально чисто подойти к объекту изучения и попытаться его понять, будто сталкиваешься с ним впервые. Феноменологи предлагают воспользоваться методом Эпохе - то есть убрать за скобки все имеющиеся воззрения и убеждения в целях расширения горизонта восприятия. Как же тогда быть, если предрассудки нам одновременно необходимы и, вместе с тем, вредны?
Мы вряд ли сможем воспринять знакомый объект сразу так, будто никогда до этого ничего о нем не знали, ведь имеющиеся у нас убеждения имеют влияние на самых ранних этапах восприятия. Но наша задача - не оставаться в рамках собственных предрассудков, а воспользоваться методом феноменологии, что позволит нам уйти от субъективности в процессе восприятия.
Несмотря на то, что феноменология стала отдельной ветвью философской науки благодаря Гуссерлю только в начале XX века (то есть уже после написания данного произведения), автор мог показать нам саму идею, принцип беспристрастного восприятия объекта изучения через “открытость интерпретатора” и отказ его от предрассудков. Мы можем видеть это на примере открытости Алисы, которая начинает понимать, как работает этот принцип:
— Скажите, пожалуйста, что это такое? — спросила Алиса.
— Вот теперь ты говоришь дело, дитя, — ответил Шалтай…
Платон полагал, что есть два мира - мир вещей и мир идей (эйдосов). Мир идей независим и отделен от мира вещей. Идеи - вечные и неизменные субстанции, это реальные и объективные предметы, которые являются прообразом воспринимаемых нами предметов. Платон говорил так: «Наша душа уже знакома с реальными образами вещей, ей нужно лишь напомнить об этом» (анамнезис – припоминание души).
Автор здесь принимает точку зрения номиналиста и отрицает онтологическое значение универсалий. Таким образом любое слово - это лишь колебание голоса, а не обозначение конкретного эйдоса. Слова не то, чтобы могут иметь разные значения, а они вообще значений не имеют априори, так как изначально им не к чему быть привязанными, ведь мира идей попросту нет.
С номинализмом, который в средние века был одним из течений схоластики, связаны такие известные имена, как Гоббс, Локк, Беркли, Юм и другие.
Основная идея языковых игр Людвига Витгенштейна состоит в том, что язык функционирует в рамках различных активностей и социальных контекстов. Каждая языковая игра имеет свои правила и соглашения, которые определяют, какие высказывания считаются правильными или адекватными в данном контексте.
Алиса принимает участие в чужой языковой игре, сама того не подозревая, будучи не в курсе соглашений.
Как считал Гадамер, слово не представляет саму вещь напрямую, а отражает коллективное представление о ней. Нет никакого непосредственного контакта между языком и вещью, кроме того, что язык присваивает этой вещи (предмету или явлению) словесное обозначение. Это своего рода социальный консенсус - правила употребления/значения слов определяются обществом.
И в нашем случае такой консенсус отличается от привычного в реальном мире Алисы. Хотя в данной ситуации общество ограничивается лишь самим Шалтаем-Болтаем, он прекрасно понимает, что между словом и вещью нет никакой связи кроме той, что он создает прямо сейчас, называя что-либо этим словом.
“Общеизвестно, что можно объясняться с теми, кто говорит на другом языке, но только не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл” (Жан Ростан)
Таким образом автор показывает, что в разном обществе одно и то же слово может интерпретироваться по-разному и его толкование вполне способно обмануть ваши ожидания. Мы всегда говорим на разных языках, даже когда используем одни и те же слова. И, чтобы не попасть в затруднительную ситуацию, всегда не лишним будет уточнить у говорящего, что же именно тот имеет в виду.
]]>Вероятно, причиной этому служит и особый стиль написания Ницше его текстов. Сухое повествование, так легко разрываемое на афоризмы, которые прекрасно звучат вне своего контекста, но теряют истинное значение. Хотя, можем заметить, что и сам Ницше писал, что его “бездоннейшая мысль” остается загадкой, намекая нам тем самым на действительную глубину кажущегося простым. На самом деле, отсутствие системности в изложении усложняет понимание всего произведения в целом. В этой работе я опишу основные идеи из “Так говорил Заратустра” - набора притч без хитро сплетенного сюжета.
Скитаясь, Заратустра делится своей мудростью с людьми. Он рассказывает о вере в Бога, о морали, об устоях человечества, о духе человека и его развитии, о Сверхчеловеке. Ницше считает Сверхчеловека высшей формой развития человека, состоянием чистого бытия, в котором человек любит природу как высшее благо. Человек же является лишь переходным состоянием на пути к Сверхчеловеку, подобно канатоходцу, идущему по сложному пути и вряд ли достигающему цели. И смерть человека - это награда ему за верно проделанный путь. Человек, находящийся лишь на ступень выше животного в плане эволюции биологической, должен стремится к совершенству, к состоянию Сверхчеловека, в плане эволюции духовной. В процессе этом следует стать свободным от суеверий, принципов и предубеждений (например религии) и, сумев в освобождении от одного не стать заложником того же, только нового, следовать своей воле. И важнейшая воля в этом единственно верном направлении - воля к власти.
Заратустра критикует понятие равенства всех людей, обвиняя при этом религию, что дает “бедным” и “ущербным” ложную уверенность в их благодати и в том, что сильные (властолюбивые) будут наказаны. Истинной добродетелью Заратустра считает Самость человека - созидание превыше сострадания. Согласно “морали господ и рабов”, никакого равноправия нет и быть не может - кто-то обязательно будет выше другого. Но предрассудки человечества мешают “возвыситься над рабами”, приняв свою Самость. Поэтому и считает Заратустра следование высшему проявлению воли - стремлению к власти - важнейшей предпосылкой для появления Сверхчеловека. Именно воля к власти делает человека сильным созидателем, не отвлекающимся на сострадание, которое по сути своей тебя не развивает, а “убогого” обнадеживает напрасно. “Падающего - толкни”, но не из злых побуждений, а из соображений рациональных, история тебе скажет спасибо.
Такие резкие и громкие заявления часто понимаются радикально и интерпретируются в чересчур жестоком варианте. На самом же деле не стоит забывать о двух вещах: 1 - таков стиль Ницше, 2 - чем утрированней форма, тем легче донести идею.
Пять поколений семьи Ницше были священниками. Но, даже несмотря на то, что когда-то Фридрих поступает на факультет теологии, основные его идеи относительно религии в итоге являются антихристианскими.
Друг Вагнера и Шопенгауэра, как и герой его произведения Заратустра, считал религию серьезным инструментом для манипуляции людьми. Находясь под влиянием таких манипуляций, человеку не стать поистине свободным, а значит, он не сможет выйти за пределы, установленные религией и достичь состояния Сверхчеловека.
Я думаю, что протагонист данного произведения озвучивает мысли автора, поэтому мы можем проводить параллели между ними, когда говорим об откровениях, звучащих от лица скитальца. Уже в начале книги Заратустра произносит, пожалуй, самую известную свою фразу - “Бог мертв”. Убили его сами верующие люди, но произошло это закономерно, в результате чрезмерного поклонения, возвышения института религии. И пришло время “очиститься” от религиозных оков, избавиться от иллюзорных понятий добра и зла, следовать своей воле. Но не ведают люди о смерти Бога, продолжая слепо подчиняться устоям. Важным условием для постижения высшего блага является свобода от всего обременяющего. Именно поэтому, говорит Заратустра, настоящие мудрецы не живут в городах среди людей и не “пьют из общих отравленных источников”, а живут в отдаленном уединении, где без иллюзий видят мир настоящим.
Зло, добро, рай, ад - все это Ницше (в лице Заратустры) считает навязанными обществом ограничениями, что не дают человеку стать свободным в полной мере. Также Ницше критиковал христианство за прославление милосердия, что противоречит важнейшей воле человека - воле к власти.
Не стоит думать, что цель Ницше - ввергнуть общество в нигилизм, отрицая как религию, так и сформировавшиеся в обществе моральные принципы. Наоборот, Ницше говорит о том, что привычные понятия попросту неактуальны для такого явления как Сверхчеловек.
Как говорит Заратустра, у человека есть 3 ступени духовного развития:
Верблюд. Тебя нагружают общественными установками - ты навьючен традициями, нормами, правилами. Ты все принимаешь и говоришь только “да”.
Лев. В тебе просыпаются задатки Самости. Ты разрушаешь все приобретенное (навязанное) и показываешь свой оскал. Ты все отрицаешь и говоришь только “нет”.
Ребенок. Ты все получил, потом все разрушил. Ты чист и готов к созиданию. Теперь ты способен создавать собственные правила, следуя собственной воле. Ты не строишь будущее в послушании, как верблюд и не рушишь прошлое в непослушании, как лев. Ребенок - это искренность и подлинность, это новое, способное создать новое.
Так как это не развилка, а прямая дорога, то человек не может самостоятельно определить, каким путем он пойдет, какие ступени минует. Но от человека зависит, в какой стадии он останется.
Соответственно, проблема выбора заключается не столько в том, какую ступень выбрать, а сколько в том, на какой ступени остаться. В любой из эти трех стадий человеку может быть достаточно комфортно, но дорога к Сверхчеловеку подразумевает преодоление всего пути целиком.
]]>“Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в любое время стать всеобщим законодательством”. Кант
Иммануил Кант – представитель классического немецкого идеализма (основоположник т.н. критического идеализма) – больше известен своими исследования в области гносеологии. Он делил знания на априорные и апостериорные, вещи (как воспринимаемый нами объект) на вещи-в-себе и вещи-для-нас. Он вообще много тем и явлений делил на их составляющие в попытке “навести порядок” в имеющихся на тот момент философских теориях. Нас же интересует один из 4 его главных вопросов: “Что я должен делать?”. Этот вопрос является основополагающим в разговоре о таком понятии, как мораль.
Императив в философии - это общее нравственное предписание (требование, приказ, закон). Существует два вида императива: условный и категорический.
Условный императив утверждает, что поступки хороши в особых случаях, для достижения определенных целей. То есть обязательность некоего действия имеет оправдание в том, что последствия этого самого действия являются (или могут быть) желаемыми. Ценность поступка или действия здесь определяется тем, для чего это действие сделано. Из определения мы можем понять, что схема принятия решения о поступке выглядит так: “если …, то …” (“если желаешь достигнуть такой-то цели, то действуй так-то”). Например: “стань врачом, чтобы спасать людей” (“если хочешь спасать людей, то стань врачом”). Здесь мы видим цель - спасать людей и средство - стать врачом.
Термин “Категорический императив” был сформулирован Кантом в его концепции автономной этики. Согласно этой концепции, нравственные принципы, которые определяют поведение использующего их человека, существуют всегда и не зависят от окружающей среды. То есть являются безусловными, категорическими. Руководствуясь такими принципами, человек совершает поступки, которые сами по себе являются хорошими (объективно необходимые, безотносительно к какой-либо цели). Из определения мы можем понять, что решение о поступке не может зависеть от обстоятельств (условий). Например: “продавец не должен обманывать покупателей, если только покупатели не считают, что все продавцы должны поступать так же”. То есть не важно, чем руководствуется продавец, принимая решение об обмане покупателя. Ни одно условие/обстоятельство не может оправдать этот поступок, так как для категорического императива окружающая среда не имеет значения.
Если человек руководствуется принципом, зависящим от какого-либо объекта желания, то такой принцип не является безусловным, так как достижение/получение этого объекта желания зависит от эмпирических условий. Только безусловный принцип, то есть не зависящий от всякого объекта желания, может иметь силу подлинного морального закона (по мнению Канта). Следовательно, такое предписание может состоять именно в законодательной форме: “поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом”.
Максима - это личный принцип поведения
По Канту, человек является высшей ценностью. Не конкретный человек, читающий Канта или просто решивший, что он действительно является человеком, а совершенно любой человек обладает чувством собственного достоинства, которое он защищает от любых посягательств. Выходит, что один человек принимает решение о своем поведении через призму восприятия другого человека. А нравственность поступка мы можем оценить на основе понятий о добре и зле. В некоторых философских теориях сам человек является мерилом добра и зла (“Человек есть мера всех вещей”, как, например, говорил Протагор), но не в случае с категорическим императивом - ведь тогда выполнение такого предписания будет являться относительным, а не безусловным. У Канта человек не способен быть мерилом добра и зла, не существует совершенного человека, который мог бы быть эталоном этих качеств. Пустующее место нравственного совершенства в данном случае занимает Бог. Человек, таким образом, должен стремиться в своих поступках к добродетели - высшему, что может достичь конечный практический разум.
Мы уже могли и ранее встречать схожие с этой фразы, имеющие различные интерпретации. Нам подобная идея может быть знакома из Евангелия от Матфея: “Итак, во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…”. Хотя, зачем возвращаться в истории так далеко, ведь достаточно просто вспомнить слова матерей своему чаду: “А если все начнут так делать?”. Так что сама идея для нас не нова. За исключением, разве что, “усиления эффекта” внутри фразы Канта за счет того, что мы не просто позволяем другим участникам общества поступать так же, как поступаем мы (разумеется, гипотетически), но и обязуем их делать то же. В словах Канта мы четко видим мысль о всем обществе, а не просто о взаимоотношениях конкретных людей. Здесь речь идет не о том, что “не бей этого человека, ведь тебе бы вряд ли понравилось, если бы он бил тебя”, а “не бей этого человека, ведь, если все будут должны друг друга бить, то в такое общество придет разлад (по ряду вытекающих)”.
Часто можно встретить сравнение этической концепции Канта с “Золотым правилом этики”. Одна из его формулировок: “не делай другому того, чего не желаешь самому себе”. Хотя, на самом деле, Кант относился к “золотому правилу” критически. Оно действительно подразумевает ту же позицию, где человек встает на место другого при принятии решения о своем поступке, но с разницей в мотивации. Мы можем перефразировать “не делай другому того, чего не желаешь самому себе” в “делай другому так, чего желаешь сам”, чтобы понять, что в данном случае поступок оправдывает личная выгода как желаемое последствие. В императиве Канта четче видно, что основа нравственности зиждется не столько на счастье и пользе человека, сколько на требованиях его разума и принципе гуманизма. Да и в целом, эти концепции имеют разное направление. Категорический императив Канта есть нравственный закон, он говорит о том, что значит быть моральным в принципе. Золотое правило нравственности есть правило поведения, оно говорит о том, как быть моральным конкретному человеку в конкретной ситуации, то есть в зависимости от обстоятельств, что нас отсылает уже к условному (гипотетическому) императиву. Для Канта в его категорическом императиве главное - мотив, продиктованный долгом, когда как в Золотом правиле мотив определяется возможными последствиями со стороны людей, на которых направлены действия конкретного человека.
По мнению Канта, человек становится моральным существом, когда он способен поломать в себе привычную способность желать предметно или объектно (в логике обладания) и использовать другого человека ради выгоды или удовольствия. Другими словами, к каждому человеку следует относиться как к себе в перспективе совершенства - не как к средству, но именно как к цели. Кант использует понятие долга, который движет человеком - “я должен, значит я могу”. Долг для Канта – это обязательное предписание быть нравственным не ради собственных интересов, а ради самой нравственности. И быть добродетельным ради самой добродетели. Лишь добровольное деяние может быть признано нравственным. В ином случае, при выполнении этого долга из страха или незнания, нельзя сказать, что поступок истинно нравственен. Если ты совершил (казалось бы) нравственный поступок ради вознаграждения, то такой поступок, хоть и является легитимным, нравственным являться не может. Кант также считает, что нравственные поступки из чувства долга – выше, чем склонность природой к добрым делам. Здесь мы не просто выделяем нравственность и склонность к добрым делам, но и сравниваем их, тем самым давая понять, что эти понятия не тождественны. В этом случае лишь своей волей, благодаря усилию ты можешь совершить поступок, имеющий право называться нравственным.
Думаю, Кант осознавал, что руководствоваться исключительно категорическим императивом в своих поступках - этого сложно, ведь люди – существа слабые и желают объектно в силу своих естественных наклонностей. Он сам говорил, что в человеческой природе присутствует “изначальное зло” - это эгоизм, стремление лишь к собственному счастью, себялюбие и т.п. Если смотреть на мир реально, ничего идеального и совершенного не существует. Значит, этика Канта не может быть названа абсолютно универсальной. Слишком многое в жизни зависит от обстоятельств. Например, в некоторых странах разное отношение (на уровне законодательства) к эвтаназии. Руководствуясь категорическим императивом, фактическое убийство человека не является нравственным поступком. В случае, если человек испытывает страдания, которые итак его медленно, но мучительно убивают, нравственным было бы позволить ему страдать и дальше, умирая от боли. Ксати, “золотое правило этики” здесь, скорее всего, предписало бы прекратить страдания мучающегося, ведь для себя мы бы хотели того же (прекратить страдания). В основном, мы сталкиваемся с проблемой категорического императива, когда решение о каком-либо поступке является компромиссом, желанием решить проблему с наименьшими потерями, где отсутствие этого действия приведет к последствиям еще худшим, чем те, из-за которых нам нужно что-либо сделать именно сейчас.
Канту удалось сформировать мощное формальное представление об универсальной морали. Но категорический императив, несмотря на всю красоту своей формулировки, не может быть назван универсальным нравственным законом в абсолютном смысле, так как человек, принимая решение о поступке, вынужден руководствоваться именно обстоятельствами, что демонстрирует нам преимущество контекста над абсолютным предписанием.
]]>Единственный источник знания - это опыт
В душе и разуме человека нет никаких врождённых знаний, представлений или идей
Знание должно идти от чистого, опытного (экспериментального) к обобщениям и выдвижению теорий
Сенсуализм потерпел неудачу, пытаясь интерпретировать восприятие как комбинацию ощущений
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Основные труды
Основные идеи
Прежде чем сравнивать подходы философов к какому-либо вопросу, нам необходимо знать, что думала сама эпоха об этом вопросе. Несмотря на то, что из века в век бытующее мнение растет из размышлений мыслителей предыдущих времен, все же актуальные настроения в обществе текущего времени имеют сильное влияние на мыслеобразование.
Античная философия заметно отличается от средневековой философии лейтмотивом размышлений. Если в древней Греции во главе обсуждений стояло отношение тела и разума (а еще раньше - логос и его проявления), то с приходом христианства философов интересует отношение разума и веры, так как это стало актуальнее.
Но, даже с очевидным смещением направления мысли, многие богословы средневековья являются сторонниками и «продолжателями мысли» философов античности. Собственно, как и их современники – таким образом мы знаем, что Аристотель был учеником Платона и соглашался с большинством его теорий. Однако, позже мы станем называть их оппонентами в обсуждении одного из важнейших (для них) вопросов – мира идей (эйдосов). Аристотеля не устраивает абстрактность этого подхода (ибо эйдосы абстрактны в отличие от вещей в мире чувственного). По мнению Аристотеля, идеи есть в самих вещах. Зато в своей теории философ предоставляет фундамент для божественной мысли средних веков – это бог-перводвигатель как движущая причина (одна из четырех) существования. Нас же интересует, что он думал о государстве, о чем позже.
Скомпилировав 5 (скорее всего, чужих) доказательств бога, Фома Аквинский верно следует актуальному течению мысли средних веков – разум должен служить вере. Разбирая какую-либо проблему, он использует как подтверждающие, так и отрицающие точки зрения. Затем, опираясь на тексты Библии, объясняет, почему его позиция верна. Предсказуемо Священное писание и его трактование становится чуть ли не важнейшим вопросом средневековой философии. Справедливо заметить, что Аквинский (подобно Аристотелю в сравнении с Платоном), будучи схоластиком, обвиняет представителей школы патристики в чрезмерной абстрактности мысли. Фома предпочитает более конкретные/приземленные объяснения различных явлений. Таким образом он спорит с патристиком Аврелием Августином о сущности человека, добавляя к ней, помимо души, еще и тело.
После того, как мы познакомились и с настроениями эпох в целом, и с их представителями в частности, мы можем перейти к вопросу о государстве.
И Аристотель, и его последователь Фома Аквинский считают, что государство возникает как природная необходимость в общении. Человек вне общения с себе подобными либо зверь, либо бог (в любом случае не человек). Аристотель делит общение на три уровня:
На самом деле Аристотель говорит в своих трудах не столько о государстве, сколько о полисе – городе ради общения свободных и равных людей. Кстати, значение слова «свободный» в данном случае отличается от того, что станет привычным в будущем, когда существование рабов будет считаться чем-то немыслимым. Полис предшествует человеку (как целое предшествует части) – первичен коллектив, а не личность. Аристотель соглашается с тем, что государство – сложноустроенная высшая форма общения граждан. Здесь он расходится во мнении со своим учителем Платоном, который, в попытке сделать государство максимально единым, предлагает общность имущества, жен, детей. Аристотель вообще позиционируется как защитник частной собственности, которая кроется в природе самого человека (желание иметь и реализация этого желания мотивированы любовью человека к себе).
Формы власти (политическую систему) Аристотель делит по тому, кто стоит у правления. Правильные формы правления, осуществляющие общее благо:
Неправильные формы, являющиеся ошибочными отклонениями от вышеуказанных форм:
Лучшей политической системой Аристотель считает политию. Она свободна от недостатков олигархии и демократии и позволяет доминировать «среднему» элементу. «Государство, состоящее из «средних» людей, будет иметь и наилучший государственный строй», говорит Аристотель.
Идеальное государство должно стремиться к тому, чтобы обеспечить гражданам досуг (конечная цель труда) и мир (конечная цель войны).
Что касается войны, то Аристотель считает, что целью военных действий является не порабощение противника, а защита, чтобы мы сами не попали в рабство. Также подчеркивается, что рабство есть в порядке вещей, в природе (некоторых) людей: «Одни люди – повсюду рабы, другие – нигде таковыми не бывают»
Аристотель определял право как политическое явление, исключая право как явление вне политики.
Фома Аквинский широко использует труды Аристотеля (в том числе о политике) и во многом был согласен с ним. В том числе они сходятся во мнении естественной природы возникновения государства. Разумеется, в христианском средневековье все создано богом. Вся природа – тварный богом мир. Государство, созданное природой, наделяется Аквинским некоторой автономией, что сильно разнится с воззрениями того же представителя патристики Аврелия Августина.
Также Фома соглашается с Аристотелем в определении типов государств. Но, «следуя повестке», с некоторыми уточнениями и отличающимся мнении о лучшем из. Таким образом, Аквинский характеризует каждую из 6 форм правления тремя этапами:
Однако, Фома Аквинский считает лучшей политической системой монархию и говорит, что «один управляет лучше, чем многие, потому что они только приближаются к тому, чтобы стать единым целым», отсылая нас тем самым к факту существования бога и его единственности, неделимости. Идеальная монархия - политическая – когда у правителя есть советчики, но решение он принимает сам.
Аквинский признает право на свержение власти в случаях, когда ее представитель(и) угрожают интересам церкви.
Понятия права Фома также объясняет в рамках божественного:
У Фомы все законы (естественный, человеческий и божественный) берут свое начало и находятся в подчинении у вечного закона:
«Даже несправедливый закон, поскольку он сохраняет определенное подобие закона в силу того, что был создан находящимся у власти, проистекает из вечного: ведь “всякая власть от Господа Бога”»
Подводя итог, Фома Аквинский, будучи последователем Аристотеля, сохраняет его мысль, адаптирует ее к имеющейся в то время реальности, когда практически любое явление должно быть объяснено с точки зрения теологии.
]]>Знание и применение законов логики заметно влияет на вашу жизнь, раскрывая колоссальные возможности мышления человека.
Логика рассеивает туман, скрывающий от нас наше невежество и заставляющий нас думать, что мы понимаем предмет, в то время, когда мы его не понимаем. Джон Стюарт Милль.
Порой здравого смыла достаточно, чтобы найти ошибки и без привлечения такого понятия как логика. Но часто найти ошибку – недостаточно, ведь нужно еще ее объяснить, обозначить и правильно охарактеризовать.
Логика - наука о формах и законах правильного мышления.
Аристотель (эрудит классического периода в Древней Греции, ученик Платона, воспитатель Александра Македонского) в 4 веке до н.э. создал понятийный аппарат, обозначающийся логикой, пронизывающий весь стиль научного мышления до сих пор.
Одна из главных задач логики – определить, как прийти к выводу из предпосылок и получить истинное знание о предмете размышления. В любой науке логика служит одним из основных инструментов.
Важно заметить, что логика изучает не содержание мышления, а только его форму. То есть она интересуется не тем, О ЧЕМ мы рассуждаем, а тем, КАК мы это делаем. Собственно, поэтому логика и называется формальной.
Существует 3 основные формы мышления:
Логика занимается не только формами мышления, но и его законами.
Законы мышления (законы логики) – это объективные принципы и правила мышления, соблюдение которых всегда приводит рассуждение к правильным выводам (при условии правильности исходных суждений).
4 основных закона логики:
Будучи учеником Платона, во взглядах Аристотеля четко прослеживается мысль Сократа, противопоставляющего себя софистам. Казалось бы, софистика дала возможность многим людям приобрести знания, тогда как софисты эти знания продавали и преподавали. Но что дают нам знания без инструкции по их использованию?
Софизм (от греч. sophisma – уловка, ухищрение) – это умышленное нарушение законов логики для внешне правильного доказательства ложной мысли.
Например:
Для разоблачения любого софизма необходимо найти два объекта, которые умышленно и незаметно отождествляются. Но сделать это не всегда просто, что подчеркивает важность знания законов логики.
Понятие – это форма мышления, которая обозначает какой-либо объект/явление или его признак.
Например:
Стоит заметить, что понятие и слово – это не одно и то же. Понятие – это мысленное обозначение объекта, а слово – лишь языковое выражение этой мысли. Иначе говоря, понятие – это форма мышления, а слово – форма языка.
Суждение – это форма мышления, состоящая из связанных между собой понятий, которая обязательно что-нибудь утверждает или отрицает.
Например:
Суждение, в отличие от понятия, выражается предложением (набором взаимосвязанных слов), а не лишь словом. Но не каждое предложение должно быть суждением. Любое суждение является либо истинным (если соответствует действительности), либо ложным (если не соответствует).
4 части суждения:
Вопрос – это логическая форма, направленная на получение ответа в виде суждения.
Вопрос состоит из двух частей:
С точки зрения логики, одним из основных требований к постановке вопроса является истинность суждения базисной части. В противном случае вопрос считается логически некорректным.
Умозаключение – это форма мышления, в котором из двух или нескольких исходных суждений (посылок) возникает новое суждение (вывод).
Например:
Важно, чтобы посылки не только являлись истинными суждениями, но и были связаны между собой.
Умозаключения делятся на 3 вида:
Важно помнить, что выводы аналогии и индукции всегда вероятностны.
Логический закон – это необходимая связь между логическими формами в процессе построения размышления.
Закон тождества утверждает, что любая мысль (любое рассуждение) обязательно должна быть равна (тождественна) самой себе. Иначе говоря – не создавай двусмысленности. Например:
Если закон тождества нарушается непроизвольно, то возникает логическая ошибка. А если это делается преднамеренно, то это уже софизм.
Интересный факт: многие афоризмы, анекдоты, задачи, головоломки построены именно на нарушении логического закона тождества. (не стой где попало, а то еще попадет).
Закон противоречия говорит о том, что если одно суждение что-то утверждает, а другое то же самое отрицает об одном и том же объекте, в одно и то же время и в одном и том же отношении, то они не могут быть одновременно истинными. Иначе говоря – запрещает что-либо утверждать и то же самое отрицать одновременно.
Редко встречаются очевидные противоречия (контактные), когда что-то утверждается и сразу же отрицается. А вот явные (дистантные) противоречия встречаются довольно часто, так как между ними имеется значительный интервал.
Рассмотрим пример:
Если эти два суждения произносятся в отношении одного и того же человека, в один и тот же период его жизни, то эти два суждения не могут быть одновременно истинными. Если же суждение идет о двух разных людях или об одном человеке в разные периоды его жизни (он в 5 лет и он в 20 лет), тогда эти два суждения могут быть одновременно истинными.
Интересно отметить, что закон противоречия является фундаментальным логическим законом, на котором построена вся современная математика.
Закон исключенного третьего заключается в том, что из двух высказываний – «А» и «не А» - одно обязательно является истинным. Проще говоря, истинность одного из них обязательно означает ложность другого (и наоборот). Данный закон также является одним из основополагающих принципов классической математики.
Если закон непротиворечия утверждает, что из двух противоположных высказываний одно - необходимо ложно, то закон исключения третьего говорит, что одно из них - обязательно истинно. А так как одно и то же высказывание не может быть одновременно и истинным и ложным, то имеем то, что одно из этих высказываний обязательно истинно, другое - ложно, а какому-нибудь третьему варианту просто не остается места.
Также, стоит сказать о том, что суждения бывают противоположными и бывают противоречащими. В чем же разница между ними?
Противоположные суждения:
Но кроме этих двух вариантов, может быть вариант:
А, поскольку есть третий вариант, и если этот третий вариант будет истинным, то два других варианта будут одновременно ложными. Наличие третьего варианта делает возможным для двух других противоположных вариантов быть одновременном ложными. Они не могут быть одновременно истинными, но могут быть одновременно ложными.
Суждения противоречащие — это суждения типа:
Как можно заметить, третий вариант тут отсутствует. Поскольку нет третьего варианта, следует, что противоречащие суждения не могут быть одновременно ложными, в отличие от противоположных суждений.
Получается, что только для противоречащих суждений существует закон исключенного третьего. Закон звучит следующим образом: два противоречащих суждения об одном и том же предмете, в одно и то же время, в одном и том же отношении не могут быть ни одновременно истинными, ни одновременно ложными.
Если автором первых трех законов логики принято считать Аристотеля, то закон достаточного основания был впервые сформулирован Готфридом Лейбницем.
Именно на этом законе базируется важный юридический принцип презумпции невиновности, который предписывает считать человека невиновным, даже если он дает показания против себя, до тех пор, пока его вина не будет доказана.
]]>